Тени зла - Хатсон Шон - Страница 1


1
Изменить размер шрифта:

Шон Хатсон

Тени зла

И ужасные тени,

И нереальности смех

Макбет, акт 3, сцена 4

Мне особо хотелось бы поблагодарить мисс Эленор О'Кифи из Общества психических исследований, чьи помощь и доброта были бесценными при подготовке этой книги. Я обязан ей очень многим Большое спасибо Майку Бейли. (Если бы институт находился в Германии, то имя директора было бы Бэкенбауер. ) Бобу Тэннеру (кровь, кишки и рок-н-ролл — какое сочетание!), Рею, Питеру и Тони (наслаждайтесь своим завтраком). Благодарю также Iron Maiden, Ливерпуль Эф. Си., Джона Карпентера, Тоба Хупера и Сэма Пекинпеха. И наконец, спасибо за все маме и папе. И Белинде, которая была со мной рядом — с начала до конца. За то, что слушала, как мои герои взрывают здания, умерщвляют детей и режут людей, книгу эту посвящаю тебе с любовью.

Шон Хатсон

Часть первая

Сны реальны, пока они длятся, но

разве наша жизнь не есть сон?

Альфред Теннисон

Мы мчимся с тенями в ночи.

Пат Бенатар

Глава 1

Нью-Йорк

Раньше она никогда не видела таких глаз. Когда их проницательный взгляд пронзил ее, словно луч лазера, она вздрогнула, ей показалось, что они заглянули ей в душу.

Его глаза сверкали, как грани сапфира, белки были совершенно чистыми, только в уголках пролегли тончайшие красные жилки.

Выражения его глаз не меняли даже движения век, и, когда он протянул руку, чтобы уложить ее на спину, она почувствовала, что тонет в этих глазах. Она легла на кушетку и закрыла глаза, только теперь ощутив, что он рядом.

В зале было темно и тихо, лишь изредка тишину нарушало робкое и приглушенное покашливание. И еще она слышала его дыхание: оно стало затрудненным, когда он наклонился и что-то тихо сказал ей.

Не открывая глаз, она подняла руки и начала расстегивать платье, обнажая живот. Случайно дотронувшись до него, она вздрогнула от боли и с трудом перевела дыхание. Она едва не закричала, ощутив его руки на своем теле. Пальцы его начали поглаживать и ощупывать место возле ее пупка, все чаще задерживаясь в одной определенной точке.

Люси Вест лежала совершенно неподвижно, чувствуя только, как его руки быстрыми и уверенными движениями скользили по ее животу, дотрагиваясь до трех больших опухолей, которые, как раздувшиеся паразиты, гнездились в ее теле.

Самый первый врач подозревал язву кишечника. Анализы показали, что эти опухоли — постоянно растущие абсцессы, но повторное обследование подтвердило ее собственные подозрения.

Опухоли оказались злокачественными и смертельными.

Ей сказали, что они очень большие и операция уже не поможет. В лучшем случае она протянет месяцев шесть.

Она чувствовала, как нежно прикасается он к ее животу.

Этот человек был ее последней надеждой.

Нахмурив брови, Джонатан Матиас смотрел на женщину, лежащую перед ним на кушетке. Ей, думал он, сорок пять — она старше его на пять лет, но боль и страдания избороздили морщинами ее лицо — она казалась совсем старой.

На Матиасе была темная рубашка с закатанными рукавами, обнажившими его толстые волосатые руки. По мере того, как он продолжал ощупывать живот женщины, мышцы на его руках начали надуваться, словно он держал что-то тяжелое. Он слегка перевел глаза — так, чтобы только она была в поле его зрения, и начал дышать глубоко и неровно; на лбу его выступила капелька пота и медленной струйкой стекла на щеку.

Он глубоко вздохнул и задержал дыхание, подняв руки над женщиной.

Наступила тишина; казалось, она длится целую вечность.

Глаза Матиаса чуть не вылезли из орбит, когда он внезапно погрузил руки в тело Люси Вест так глубоко, словно собирался проткнуть ее насквозь.

Он громко заворчал, плашмя прижал к ее животу пальцы, но они вывернулись наружу и сильно задрожали.

Затем он очень медленно приподнял руки на дюйм или на два.

Поверхность живота под его ладонями начала волнообразно двигаться — сначала едва заметно, потом все сильнее и резче.

На ее животе прямо под пупком появилась выпуклость, кожа натянулась под давлением изнутри.

Матиас задрожал, все еще держа руки в нескольких дюймах от живота женщины. Лоб и лицо его покрылись потом, капли пота поблескивали на светлых волосах его рук.

Еще одна часть ее живота в дюйме или двух от лобка тоже начала волнообразно двигаться.

Люси Вест молчала и не шевелилась.

Матиас пробормотал что-то невнятное, его пальцы слегка загнулись внутрь, и третья выпуклость начала растягивать кожу, заставив ее заблестеть. И вот глаза его почти полезли на лоб, и их свирепый взгляд сосредоточился на его собственных руках, на движении под его руками.

Его тело судорожно дернулось, словно сквозь него пропустили ток в тысячу вольт, глаза его сузились как щелки, зубы сжались так, что заныла челюсть.

Кожа под пупком Люси Вест начала трескаться. Сначала на ней появилась крошечная дырочка, как на рвущейся ткани, но постепенно она увеличилась почти до пяти дюймов.

Матиас часто дышал, щеки его раздувались при каждом выдохе. Когда под первым разрывом проступил второй, он почувствовал резкий запах. Крови не было. Один только запах. Зловоние гноя, окутавшее его, словно невидимое облако.

Он заметил, что обозначился третий, тонкий, как лезвие бритвы, разрыв.

Люси по-прежнему не двигалась.

Матиас глубоко, мучительно глубоко вдохнул воздух и задержал дыхание; на его лице застыла неестественная гримаса. Тепло, которое он ощущал на кончиках пальцев, разлилось по его телу. Ему казалось, что он охвачен пламенем. Соленый пот струился по его лицу. Он пристально посмотрел на свои руки. На ее живот. На три длинных, тонких разрыва на ее коже.

— Да, — прохрипел он, его пальцы, как кривые когти, вновь погрузились в ее живот.

В разрыве над ее тазом зашевелилось что-то толстое и твердое: сквозь отверстие в коже проталкивался вонючий овальный комок, словно освобожденный Матиасом. Увидев опухоль, Матиас выкатил глаза, а его тело начало содрогаться все сильнее и сильнее.

Из щели над ее пупком показался еще один окровавленный темно-коричневый комок.

Три узкие щели бесстыдно оттянулись назад, вытолкнув наружу свое отвратное содержимое. Матиас лихорадочно схватил вонючие комки и сгреб их руками, будто гнилые яйца.

Сквозь его пальцы, держащие комки, просочилась капля гноя и стекла по руке, когда он распростер ее над неподвижным телом Люси Вест.

Матиас пристально смотрел на порозовевшие края трех ран на животе женщины. Он закрыл глаза и сжал веки, тело его все еще содрогалось, а опухоли, словно страшные трофеи, лежали на ладонях высоко поднятых рук. Зловоние было столь сильным, что казалось осязаемым, но он не замечал его. Когда он внезапно открыл глаза и взглянул на тело женщины, раны уже закрылись. Кожа была гладкой и чистой, как у здоровой.

Как часовой, он на миг застыл над распростертым телом. Откуда-то из глубины появился мужчина моложе Матиаса; в руках у него была мелкая миска из нержавеющей стали. Остановившись перед Матиасом, он вытянул руки. Матиас медленно опустил руки, раскрыл ладони, и опухоли, булькнув, упали в миску. Мужчина подал Матиасу полотенце и исчез в темноте.

— Садитесь, — шепотом приказал Матиас женщине.

Опираясь на руку Матиаса, Люси Вест с усилием поднялась и вновь встретила горящий взгляд гипнотических голубых глаз.

— Я закончил, — сказал он.

Увидев свое расстегнутое платье, Люси слегка покраснела и стала перебирать пуговицы дрожащими пальцами. В ее глазах мелькнул страх, когда пальцы достигли живота.

Он кивнул своему помощнику, и тот вернулся с миской. Матиас взял ее и показал Люси.

Она взглянула на опухоли, похожие на гнилые сливы, только более светлые. Темная окраска исчезла: это была кровь, образовавшая на дне миски небольшую лужицу.